Смертная казнь оправданна, если преступник крайне развращен и опасен для окружающих, если он способен вновь и вновь насиловать и убивать. В подобных случаях тюремное заключение не гарантирует обществу безопасность его граждан. Уместно отметить, что опасения возникают из-за того, что, во-первых, рано или поздно срок заключения окончится и преступник вновь окажется на ϲʙᴏбоде, где может уподобиться зверю, выпущенному из клетки. Во-вторых, для любого осужденного всегда существует возможность побега. В-третьих, даже в тюрьме преступник сможет посягнуть на человеческое достоинство и жизнь сокамерников, персонала, охраны или посетителей. В случае если учитывать все данные вероятные опасности, получается, что казнь — ϶ᴛᴏ единственный способ уберечь многих людей от грозящего им насилия. С ϶ᴛᴏй точки зрения смертная казнь оправданна. С ее помощью государство защищает важнейшие ценности, выработанные цивилизацией, и в первую очередь естественное право ни в чем не повинных граждан на жизнь.

Есть множество примеров этому. В печати встречалось высказывание, что пока серийного убийцу Чикатило арестовали, по его преступлениям ошибочно казнили двоих человек. Еще один пример. По делу серийного убийцы Михасевича было безвинно арестовано 11 человек. Один из них расстрелян, другой ослеп в результате избиений, третий сошел с ума, остальные просидели длительные сроки. Судебные ошибки можно исправить, если человек еще не казнен. Для цивилизованного государства гуманистические аргументы имеют большее значение.

Преступники далеко не всегда думают о возможном наказании. Если это ситуативное преступление, совершенное от отчаяния или в пьяном виде, человек не задумывается о последствиях безоглядно и безотчетно захваченный своими порывом. Если же преступление совершается осознанно, рецидивистом, то он рассчитывает избежать наказания. Таким образом, сам факт наличия или отсутствия сурового наказания мало влияет на статистику преступления.

Такой довод опирается на статистику. Согласно исследованиям, количество тяжелых преступлений в период, когда была отменена смертная казнь и когда она восстанавливалась, мало меняется. Но есть и другие данные, показывающие сложную, неоднозначную картину этой закономерности. Много зависит не только от системы наказания, но и от характера общественных отношений, внутриполитической обстановки и др.

Убийство, за которое наказывают смертной казнью, квалифицируется здесь как преступление. А сама смертная казнь является актом государственной деятельности. Выходит, что преступление приравнивают к акту государственной деятельности. Смертная казнь превосходит другие формы убийства по критерию психологическому. Осужденный знает о смерти заранее, ее ожидает, расстается с родными, это и многое другое делает убийство путем смертной казни психологически, несомненно, более тяжелым, чем в большинстве прочих случаев.
Эквивалентность в наказании не соблюдается также потому, что силы палача и жертвы становятся заведомо неравными. Все понимают, что взрослый, совершающий убийство ребенка, которого он мог бы разоружить или наказать каким-нибудь другим способом, совершает несправедливый поступок, даже если до этого ребенок уже успел натворить кровавые дела. Убийца, каким бы он ни был, перед лицом государства и общества слабее, чем такой ребенок перед взрослым.
И последнее, смертную казнь нельзя полагать эквивалентным наказанием в том случае, когда она применяется за прочие виды преступления, помимо убийства.

На это можно возразить, что общество могло бы обезопасить себя от них и путем пожизненной тюремной изоляции, но не всегда эта изоляция является надежно защищенной и охраняемой.

Нет никакой уверенности в том, что пожизненное заключение – менее варварское наказание, чем смертная казнь, и что лучше причинять страдания. Не причиняя смерти, нежели причинять смерть, не причиняя страданий. По большей части. Как считают сторонники этого аргумента, отторжение, вызываемое смертной казнью, связано со способом ее осуществления. Отсюда большой интерес к поиску более гуманного метода смертной казни, приносящей как можно меньше страданий.

Она оказывает прямое влияние непосредственно через людей, которые причастны к ней, и косвенное – тем, что в обществе самим фактом наличия смертной казни утверждается мысль, что убийство даже в каких-то отдельных случаях может быть справедливым, полезным для общества, благим делом. Граждане, таким образом, получают лишний мотив иногда самим выступать блюстителями справедливости и путем совершения самосуда расправляться с преступниками (убийцей), если они придерживаются того мнения, что государственные чиновники очень недобросовестно выполняют свои обязанности. Доказательством этого развращающего влияния смертной казни является, в частности, то, что она практически воспринимается и используется как страшный порок.
Она происходит только как что-то нечеловеческое, как позорное дело: палачи зачастую скрывают свою профессию; применяются такие способы смертной казни, чтобы вообще невозможно было даже узнать, кто же выступает в роли палача. Прокуроры и судьи, которые выносят смертный приговор, никогда бы сами не согласились являться его непосредственными исполнителями. Не говоря уже о законодателях, которые учреждали эту меру наказания, или о философах, оправдывающих ее.

Правовое наказание всегда индивидуализировано, направлено сугубо на виновника. В случае смертной казни фактически наказываются также родственники преступника, ибо она оказывает на них столь сильное воздействие, что может довести до сумасшествия или самоубийства, не говоря уже о тяжелых моральных страданиях. В праве действует принцип восстановимости наказания, что позволяет до некоторой степени делать обратимыми случаи, когда совершается судебная ошибка. Применительно к смертной казни этот принцип нарушается: того, кого убили, нельзя вернуть к жизни, как и невозможно компенсировать ему нанесенный юридической ошибкой вред. А такие ошибки являются не такой уж редкостью. Подсчитано, что, например, в США было вынесено 349 ошибочных смертных приговоров, 23 из которых были приведены в исполнение. Известен случай из советской практики, когда, прежде чем найти настоящего убийцу-маньяка, было поймано свыше десяти лжеубийц, многие из которых «сознались» и были приговорены к смертной казни.

Человек не властен над жизнью. Жизнь есть условие человеческих деяний и необходимо должна оставаться их пределом. Кроме того, человек не может безусловно судить о виновности, а еще менее говорить об абсолютной неисправимости преступника. Эмпирические наблюдения показывают, что смертный приговор часто производит в том, кому он предназначен, глубокий духовный переворот; приговоренный начинает смотреть на мир другими, просветленными, совсем не преступными глазами. По крайней мере, в некоторых случаях казнь, даже если она не является судебной ошибкой, осуществляется тогда, когда в этом нет никакой нужды. Замечено, что судьи, зачитывающие смертный приговор, испытывают непроизвольное внутреннее содрогание. Данный факт, как и устойчивое отвращение к профессии палача, инстинктивное нежелание общаться с ним, можно считать неявными знаками того, что смертная казнь на самом деле есть нечто нечестивое, лживое. Об этом же свидетельствует нечеловеческий ужас, который связан с убийством.

В спорах за введение смертной казни в тех или иных странах, этот аргумент часто является одним из основных. Действительно, получая пожизненное заключение, преступник становится государственным иждивенцем, который будет содержаться до конца своих дней за счёт налогоплательщиков, среди которых могут быть и родственники его жертв, например. Разве это справедливо?

Современная смертная казнь является разновидностью кровной мести по принципу «око за око». К тому же, правило, что наказание должно быть соразмерно преступлению ещё никто не отменял. Естественно, даже убийство может быть разным: это и превышение пределов необходимой самообороны, и убийство по неосторожности или в состоянии аффекта. Но для этого и нужны следственные органы и судебная система, чтобы разбираться в подобных случаях. Убийцы, которые осознанно шли на свои преступления, а тем более серийные, должны быть наказаны по всей строгости закона..

Неотвратимость наказания в виде смертной казни может являться хороших фактором сдерживания для многих видов преступлений. Взять к примеру Китай, в котором сегодня могут казнить не только за жестокие убийства, но и за взятку или за торговлю наркотиками. Именно поэтому там крайне низкий процент подобных преступлений. Никто не хочет лишаться жизни только ради того, чтобы заработать лишние несколько сотен тысяч долларов.

Наличие в государстве института смертной казни, означает обязательное наличие и палачей — людей, которые будут приводить приговоры в исполнение. Они, по сути тоже будут совершать убийства, но в отличие от преступников, которых они будут казнить, это будет их работой. В таком контексте, палач, отправивший на тот свет несколько десятков осуждённых, мало чем будет отличаться от серийного убийцы.

Смертная казнь является всё тем же убийством, только узаконенным на государственном уровне. А жестокость всегда будет порождать жестокость. Вспомните как раньше, когда казни совершались на площадях, буквально весь город собирался, чтобы посмотреть на это «представление». А ведь тогда казни были куда более изощрёнными. Можно подумать, что с тех пор общество сильно изменилось и стало более культурным, но нет. Согласно докладам ООН, в странах, где смертная казнь разрешена, преступления, за которые она полагается, случаются чаще.

Не существует связи между смертной казнью и уровнем преступности.